"Наша судьба предостерегает вас!"

четверг, 08 августа 2013, 13:33
Как это вдыхать пепел, летающий в воздухе, от останков тех, с кем еще вчера делил похлебку? Как быть тем, кто отправляет в камеру с газом или в печь? Можно ли выжить в лагере смертников? Как остаться жить и не сойти с ума?

Мой дед (с 27 года), по маминой линии, был призван 17-летним юношей, в 44 году из села Красилова (Хмельницкая обл.) и брошен на Дальний Восток (озеро Хасан), призыв 26 года – отправляли на фронт (передовая).

Бабушка (с 30 года), по маминой линии, 9- летняя девочка на момент начала войны, жившая в селе Красный Яр, Приморского Края (Уссурийская тайга), рассказывала, что служили ее отец и два дяди (не вернувшиеся с войны).

Дедушка, по отцу, 1913 года, прошел всю войну, призван с г. Белая Церковь, был ранен. С дедушкой служили 3 его брата. Все вернулись.

Мои деды защищали Советский Союз. Дедушка по матери продолжил военную службу, служив во многих республиках Советского Союза. Для семей моих мамы и отца война закончилась без потерь. У нас ни до, не после никто не был в лагерях, никто не был расстрелян…

Про войну я знаю лишь с учебников – дедушки молчат. И лишь 9 мая видя как дедушка, одевает праздничная форму с орденами, я понимаю, что он прошел…

Война для меня – видимый отпечаток печали на лице дедушки, фильмы и военные песни.

Но война это не только смерть на полях битв, это и убийства в лагерях смерти. Только год назад я впервые осознала что, наверное, страшнее было именно там – в серых зонах, побывав на территории лагеря смерти Третьего рейха на окраине польского города Люблин, Майданеке.

Впервые я физически ощутила запах смерти, которая была так близка, в лагере Майданек. Пройдя по баракам, побывав в газовой камере, 2-х крематориях, увидев километры колючей проволоки, 23 тысячи пар обуви тех, кому она перестала быть нужна, сторожевые башни и мавзолей с бетонным куполом, под которым собран прах жертв – я впервые осознала, что мученическая смерть поляков, евреев, украинцев, русских была частью игры с нами.

Этот лагерь – второй по величине концентрационный лагерь гитлеровской Германии, Второй Мировой Войны, после Освенцима, существующий с сентября 41 по июль 1944. Площадь которого 270 га, вмещавши 150 000 узников, умерщвлено из которых около 78 000.

Вход на территорию музейного комплекса проходит через "Врата в Ад" – памятник борьбы и мученичества, созданный в 1969 году по проекту Виктора Толкина, символизирует Порог между мирами из "Божественной комедии" Данте Алигьери.

Более 20 национальностей, женщины, мужчины, дети – в разное время были в лагере, который был назван "Фабрика смерти".

Вступив на землю, где в день могли убить 10 тысяч, поражаешься силой смирения тех, кто в не человеческих условиях оставался собой. Я вспомнила имя Януша Корчака, выдающегося польского педагога, врача, писателя, принявший смерть в газовой камере вместе со своими воспитанниками или роман 1952 г. "Искра жизни" немецкого писателя Эриха Марии Ремарка, посвященный его сестре Эльфриде, которую нацисты обезглавили в 1943 году.

Тогда я не знала имя Емельяна Ковча, священника УГКЦ, убитого в Майданеке, и провозглашённого "блаженным" Иоанном Павлом II, который посещал Украину в 2001 году.

В 1999 году Емельян Ковч удостоен Еврейским советом Украины звания "Праведник Украины", а в 2009 года блаженный Емельян Ковч был провозглашен покровителем пастырей Украинской грекокатолической церкви.

"Здесь я вижу Бога – Бога, который одинаков для всех нас…", - слова того, кто дарил надежду тысячам евреям, людям другой веры, приняв мученическую смерть в концлагере Майданек.

В одном из своих писем, которое удалось передать детям, Емельян Ковч писал:

"Я благодарю Бога за Его доброту ко мне. За исключением рая, это единственное место, где я хочу быть. Здесь мы все равны: поляки, евреи, украинцы, русские, латыши и эстонцы. Я единственный священник между ними. Даже не могу себе представить, как здесь будет без меня.

Здесь я вижу Бога, который является один для всех нас, невзирая на наши религиозные различия. Возможно наши церкви разные, но тот же Великий и Всемогущий Бог правит всеми нами. Когда я отправляю святую литургию, они все молятся. Они умирают по-разному, и я помогаю им пройти этот маленький мостик к вечности.

Разве это не благословение? Разве это не величайшая корона, которую Бог мог положить на мою голову? Это действительно так. Я благодарю Бога тысячу раз в день, за то, что послал меня сюда. Я больше Его ни о чем не прошу. Не переживайте и не утратьте веры в то, что я делаю.

Вместо того, радуйтесь мной. Молитесь за тех, кто создал этот концентрационный лагерь и эту систему. Они единственные, кто нуждается в наших молитвах. Пусть Бог смилуется над ними ".

Страшные слова, написанные священником, который лично обратился с письмом к Гитлеру, в котором осуждал массовые убийства евреев и требовал разрешения посещать евреев в гетто.

За эти действия был арестован в 1942 году и заключён в концлагерь Майданек, где втайне продолжал свою священническую деятельность. Убит в газовой камере и сожжён в 1944 году в печах Майданека. Тот, кто видел свою жизнь в служении другим:

"Я понимаю, что вы стараетесь освободить меня. Но я вас прошу этого не делать. Вчера они убили 50 человек. Если меня здесь не будет, то кто поможет им перейти через эти страдания. Они пойдут по пути в Вечность со всеми их грехами и неверием, которая приведет их в ад. А сейчас они идут на смерть с высоко поднятыми головами, оставив позади все грехи. И таким образом они попадут в вечный город".

Книги, фильмы, воспоминания – это то, благодаря чему у нас, тех, кто ни видел и не чувствовал, есть шанс не повторить сделанное. Историю не переписать, умерших не воскресить, но дать понять людям, что они часть игры (игры жизнь) – возможность не стать частью серой зоны, зоны смерти – где либо ты, либо тебя.

Наталия Задорожная
life.pravda.com.ua

ПУБЛИКАЦИИ

Семь тезисов о служении священника в больнице15 октября

Зачем священники присутствуют в больнице? На каких участках Церковь и медики сотрудничают сегодня? Как реагируют больные на присутствие...